Just Keep Livin

Вчера на портале www.megaline-films.kz набрела на картину Ричарда Линклейтера 1993 года «Под кайфом и в смятении». Играют совсем ещё юные Джейсон Лондон, Мэттью МакКонахи, Милла Йовович, Адам Голдберг…Прочитала комментарии – нелестно. Всё же решила посмотреть и буквально влюбилась в фильм.
Картина рассказывает о убойных 70-х. Эпохи хиппи, фрилава, травки, общественных коммун, Deep Purple…Режиссёр показывает последний день учебного 1976 года в Техасе. Завтра наступит время безграничной свободы, осуществления рвущихся наружу желаний. В фильме нет чёткой структуры, как нет и главного героя, сюжет охватывает сразу несколько историй, позволяя вкусить всю палитру и разнообразие молодёжных субкультур и образов, порожденные ими.
Может быть фильм где-то наивный – 1970-е и 2000-е – разница в 30-лет, но даже сегодня в наших школах нет того духа свободы, той неформатности, той лёгкости. И знаете, немного завидуешь, что не жила в 70-е.
Не смотря на то, что в фильме нет ни одного слова о политике, он весь пропитан идеологией детей цветов – «занимайтесь любовью, а не войной», «все люди братья», «миру мир».

Кстати, Квентин Тарантино включил его в свой список 12 величайших фильмов для журнала «Sight & Sound».

И ещё, Рори Кокрейну за Рона Слейтера особая благодарность:)))

Помним…

15 августа 1990, на 35-ОМ км шоссе Слока — Талси.

Он ушёл, но память о нём не меркнет.

Вчерашняя зарисовка

Он подарил ей столько ласк, что она объелась ими.   Перенасыщенный  «витаминами»  организм дал сбой.  И вот она сидит в степи, недалеко от пустынной  автострады,               окутанная  вечерними сумерками и курит.  Ветер треплет            волосы, подхватывает белёсый дым и уносит в темноту за спиной. Ганджа расслабляет. Мир расцветает. Каждая травинка, каждый листок, камень общаются с тобой. Ты слышешь их дыхание? Слышиш как растут деревья? Как шепчутся листья тополя над твоей головой, словно разряженные барышни завидев в толпе черноокого франта.
Кеды плотно охватывают шиколотку. Они ей нравятся. Кеды лучше красовок. Она часто об этом думает. Просто лучше и больше нечего сказать.
Сыта. Она уже давно начала примешивать к приевшимуся вкусу и запаху новые нотки и ароматы. Капля за каплей. Раз за разом. Это словно наркотик. Сначала ей хватало одной дозы на долгие месяцы. После на недели. Смешавшись, в общей чаше, резкие, непревычные вкусы истончались, таяли, терялись в потоке чувств. И снова, ноги, поменявшие кеды на каблуки, спешили за новой дозой. А получив, возвращались в исходную точку. Замирали в мохнатых тапачках на диване. Отдыхали, пока душа вдыхала ароматы, ранее не свойственные ей.
Затынулось. Всё порядком затянулось. И она это понимала. Понимала, потому как образ, чужой и иначе пахнущий, постоянно стоял перед глазами, потому что хотелось звонить и писать, потому как игра продолжалась. И она играла в неё, будто азартны игрок ставила всё на красное. А он не любил этот цвет. И проиграл. А может выиграл…
В тот день, когда она последний раз вдохнула его аромат, когда ушла в страну музыки, вина и веселья, он потерял её. Она осознала, переосмыслила…То, что открылось взору: безобразное, изрыгающее ненависть существо, скрывающеся за маской любви, помогло понять главное — она любит свой запах, тот самый до боли знакомый вкус, выше неба, выше самой далёкой звезды.
А утром, приоткрыв веки, втянув тонкими ноздрями его аромат с подушки, она дышала-дышала и не могла надышаться. Родной. Любимый. И она будет вдыхать, дышать его воздухом и никогда не пресытится, потому что любовь не имеет границ, не знает меры, не ведает препятствий.
Один мир, одна любовь…